Раз в году, (а время в Холмах идёт своими тропами и не слушается человеческих часов), существа из разных миров собираются вместе. Не в городе и не в лесу, не под небом и не под землёй. Они приходят в пространство между мирами, в пустое Ничто, где нет ни предметов, ни форм, ни имён.
Сначала слышна только музыка. Потом появляется движение. Потом появляется танец.
И танец начинает творить.
С первого шага под ногами рождается пол, потому что танцу нужна опора. Со второго шага вокруг поднимаются каменные стены, потому что новому миру нужна защита. Так возникает замок: крепкая оболочка для хрупкой, едва проснувшейся реальности. Здесь ничто извне не может её задеть, пока она ещё тонкая, как дыхание на стекле.
На стенах загораются витражи. Сначала едва-едва, как слабый отблеск. Но с каждым кругом танца рисунок становится яснее. Витражи показывают то, что рождается вокруг замка: леса и холмы, тропы, свет, тени. Мир растёт, и вместе с ним растут витражи, вытягиваются вверх, становятся выше и тоньше, словно сама реальность учится держать форму.
Наступает момент, когда камень уже не нужен. Замок отступает. Остаётся только витражная оболочка, светящаяся скорлупа. Танцующие оказываются внутри неё, как внутри сердца мира. Всё готово к рождению.
Созидаемое набирает силу. Ему тесно. Оно хочет дышать.
И новый мир вырывается наружу: ещё молодой, ещё звонкий, но уже настоящий. Танец не прекращается. Он продолжает творить, но теперь мир рождается не стенами, а сущностями.
Появляются птицы и звери. Появляются гром и молния. Небо и ветер. Дождь и океаны. Мир наполняется, как сосуд, и когда он уже полон, танец поднимается вверх, и вместе с ним рождается уже не просто мир, а целая вселенная.
Потом музыка смолкает.
И существа уходят, оставляя созданному жить. Они возвращаются каждый в свой мир. А Холмы снова делают круг времени, чтобы однажды, через год по времени Холмов, всё повторилось: Ничто, музыка, шаг, танец… и новая реальность.